Глава 03. Усы за решёткой
На третий день дверь распахнулась.
В руках у женщины появилась зелёная капсула с решёткой. От неё резко пахло свежим пластиком и резиной. На прутьях ещё не держалось ничьего запаха. Женщина опустила капсулу на пол, открыла дверцу и поставила внутрь миску с сухим кормом. Я принюхался. Еда внутри — приглашение. Я вытянул шею к запаху корма, но к дверце подходить не стал.
Она взяла меня на руки — знакомые ладони с мылом и цветами. Посадила внутрь, закрыла решётку. Сетка легла на морду — зелёные квадраты. Мир сразу нарезался на ровные ломти. Я пискнул: я здесь. Капсула качнулась, её подняли, понесли вниз. Деревянные ступеньки ответили скрипом, дом проводил нас тихим шёпотом. Сквозь решётку мир потёк вперёд, и в этом течении было место мне.
Снаружи дышал большой белый зверь с холодным железным боком. Капсула заняла место на сиденье. Женщина сказала кому-то: «Доставай переноску», и слово приклеилось к зелёной сетке. Переноска.
Зверь заурчал ровно и глубоко. Дорога втянула нас без суеты. Я смотрел через щели: деревья смазываются в серые полосы, мокрый асфальт плывёт назад. Сетка на морде дрожала. Мир шумел, но не давил. Я попробовал упереться лапой в пластик. Пластик не уступил. Тогда я сел ровнее и стал смотреть.
Мы остановились у места с другим воздухом: резким, злым. Клиника ударила в нос запахом хлорки, спирта и чужого страха. Звякнул металл. Стоп. Переноску поставили на скользкий стол, дверцу открыли, меня вытащили наружу. Я замурлыкал — так держишься ровнее, когда вокруг скользко и пахнет тревогой. Уколы оказались тонкими и холодными; как будто зима на секунду просунула коготь сквозь кожу и ушла. Я стерпел. Ваты заглянули в нос и уши — искали забытые болезни. Сетка плясала по столу. Качнулось. Ещё раз. Люди говорили про серую кошку и смотрели на меня внимательно. Значит, в моём запахе искали что-то лишнее. У них свои правила, у меня — свои усы. Я дёрнул усом. Ладно.
Потом меня вернули в переноску, женщина забрала её, железный зверь снова завёлся, и обратный путь лёг мягкой лентой. Казалось короче — возможно, я привык к ровному урчанию. Дома меня подняли на второй этаж, открыли дверь маленькой комнаты, выпустили из зелёной капсулы, поставили воду. Она посмотрела на меня.
— Ждём теперь.
— Сиди тут, мелкий.
— Не шуми пока.
Я растянулся на одеяле, принюхался к лапам. Хлорка держалась в шерсти чужим холодком — память о столе. Я лизнул подушечку — раз, другой. Не уходила. Ладно. Вылизал усы, снял с них дорогу и стол. За дверью боги отговорили своё, и наступила тишина. Я подобрал лапы под себя и стал ждать.