Глава 00. Пролог. О том, как началась моя история, и о человеке, что её записал

Александр сидит за столом в кабинете на втором этаже; деревянный дом поскрипывает вокруг — старый друг, которому есть что сказать в тишине. На столе — монитор почти во всю стену, справа на подставке — его верный ThinkPad; свет мягкий, клавиатура ждёт. Саша печатает, а я будто сижу рядом и диктую: слова идут через его пальцы, и давние воспоминания снова теплеют — звёздная пыль на шерсти, которую не хочется стряхивать.

Он готовился к этой книге полтора года: собирал кусочки моих историй, приглядывался к тону, примерял первое слово. Это давалось трудно. Саша — человек практичный: технический директор, программист; в гостиной у него штанга и гантели, в кабинете — бронежилет и тактический рюкзак; каждый день — бег, лыжи, бокс. А здесь — слова, чувства, моя жизнь. Двадцать восемь лет — ни слезинки; и вот он сидит за столом, пишет, и на клавиатуру тихо падают слёзы. Иногда останавливается, вытирает глаза рукавом — и снова печатает. Я бы мурлыкнул ему в утешение, дно я рассказываю через его руки — через его сердце.

Всё началось, когда деревья за окном сбрасывали листья раз пять — или около того, я не считал. Тогда я был крохой и едва понимал, что происходит, но память живёт тёплыми солнечными пятнами на полу. Александр делает глубокий вдох, будто хочет вдохнуть те дни обратно: так начинается наш ритуал. Он закрывает всё лишнее, оставляет чистый экран, спускается к чёрной жужжащей коробке; движения отточены — нажать кнопку, пока машина крутит зёрна; поставить чашку, достать молоко. Кофе льётся, он добавляет молоко и сладкие таблетки, тридцать секунд в микроволновке — и с горячей кружкой возвращается наверх. Запах будит дом. Пальцы замирают над клавишами — порог рассказа. Вдох. Он готов стать мостом. Его руки — мои лапы, его память — мой голос. Выдох. Я начинаю свою историю.

Мороз кусал лапы — острыми иголками по подушечкам. Я не знал, где я и как тут оказался. Вчера ещё было тепло: запах молока, ровное мамино мурлыканье; сегодня — на меня шипит ветер, а низкое серое небо - тяжёлое и мокрое. Я маленький. Мне страшно. Где мама? Где мои братья и сёстры? Почему я один?

Я свернулся под старой доской у стены. Над головой — облупившаяся кривая надпись «ПОЧТА»: тогда это были просто закорючки двуногих. От стены тянуло сыростью и старой бумагой. Я пищал; никто не слышал. Или не хотел.

Середина ноября — не время для котят на улице, как потом говорили люди. Я и сам это понимал: уши коченеют, хвост дрожит, живот урчит так громко, что я боюсь — вдруг кто-то решит, будто я рычу. Нет. Я просто хочу домой. Только где он — дом, который ещё до дома?

Я услышал шаги. Запах тёплой еды просочился под доску. Пахнуло мальчишкой — варежки, молоко, снег. В щели блеснул свет; я приподнял голову, и тёплая ладонь легла рядом, не торопя. Мир сделал вдох. Я — выдох.