Глава 05. Жёлтая нитка

Жёлтая нитка пришла не сразу.

Сначала комната ещё несколько дней жила тихо. За дверью теперь была серая Лира — со своим шерстяным запахом, коротким шипением и привычкой держать дистанцию. А внутри у меня оставались одеяло, вода, лоток и полоска света под дверью. Утро ложилось на пол, вечер темнел в щели. Скрип доски у стены предупреждал о шагах чуть раньше, чем появлялись сами люди. Так комната понемногу перестала быть временной и стала моей.

Мальчишка заходил чаще других. Садился на пол, прислонялся к стене и говорил со мной своим ровным, тёплым голосом. Иногда рассказывал что-то длинное, иногда просто сидел рядом. У него уже завёлся свой маленький набор слов:

— Ну что, мелкий, как ты тут?

— Сейчас ещё посидим.

— Ты только не скучай.

Потом однажды снизу пришёл знакомый гул. Сначала дом будто выпрямился весь сразу. Потом лестница отозвалась под тяжёлыми шагами. Потом открылась дверь.

Мужчина вернулся.

С улицы он принёс холод на куртке, запах железа, чего-то горьковатого и то большое, дальнее, что всегда входит вместе с тем, кто был где-то вне дома. В руке у него болталась жёлтая нитка. На конце — маленькая синяя штука. К ней был привязан бумажный бантик.

Он присел на корточки. Нитка качнулась.

Синяя штука описала в воздухе маленькую дугу. Бумажка шуршнула. Ещё раз. И ещё. Мир сразу собрался в одну точку — туда, где дрожал этот жёлтый хвостик. Я поднял голову. Уши встали торчком. Лапы сами подобрались под живот.

— Давай, мелкий. Лови.

Я подошёл не сразу. Нюхнул. Бумажка задела усы. Синяя штука качнулась к носу, потом ушла в сторону. Тогда я ударил лапой. Она отскочила.

Вот тут всё и началось.

Нитка пошла туда-сюда. Бумажка хрустела. Синяя штука исчезала ровно в тот миг, когда я уже почти считал её своей. Я прыгнул раз. Потом ещё. Прыжок не пропал. Его заметили. Рука у него не металась, она будто слушала меня и отвечала тем же.

В какой-то момент у него в руке появилась маленькая плоская блестящая штука — из тех, в которые люди часто смотрят. Он поднёс её так, чтобы она смотрела на меня, и она коротко щёлкнула. Я успел решить, что она тоже играет, только глазами. Но тут она тонко зазвонила прямо у него в ладони. Снизу донёсся женский голос:

— Саш, телефон звонит!

Он уже смотрел в блестящую штуку.

— Да, слушаю, — сказал он не вниз, а в неё. Телефон. Значит, эта вещь зовётся телефоном. Она забирает у людей взгляд, тихо щёлкает и вдруг начинает говорить с ними их же голосами. Я запомнил.

Потом нитка снова пошла по полу и вверх. Я встал на задние лапы, дотянулся, повис на секунду всем своим котёнком в воздухе и шлёпнулся на одеяло с чувством честной удачи.

Саша добро засмеялся.

Я сел, тяжело дыша, и посмотрел на него прямо. Он тоже смотрел на меня. Потом коротко погладил меня - будто поставил тёплую печать. Я ответил лапой. Жёлтая нитка лежала между нами на одеяле — уже не добыча, а что-то общее.

Он поднялся и оставил нитку висеть в комнате — так, чтобы я мог подходить к ней потом сам, когда захочу. Бумажка ещё долго покачивалась и шуршала уже без его руки, тише, по-своему.

Имени у меня всё ещё не было. Но иногда бумажка шевелилась сама от сквозняка, шуршала в темноте — и я поднимал голову на этот шорох, будто меня звали.