Глава 05-06. О жёлтой нитке и о том, как меня нарекли Батом

После белого света и уколов в доме зазвенела жёлтая нитка. Игра сказала вместо клятв: «Мы — свои». Имя легло на меня как тёплая ладонь.

Прошло несколько дней в моей комнате на втором этаже. Пахло чистящим средством. Я привык. Мужчину не слышно: уехал. Женщина называла его Саша — так я узнал имя. Я лежал на одеяле и прислушивался к дому.

Пока Саши не было, приходил мальчишка. Садился на пол. Говорил о школе и друзьях. Я слушал не слова — ритм. Он мягкий. Тёплый. Иногда я мурлыкал, чтобы он знал: я тут. Дверь оставляли притворённой. Я смотрел на него через щель и не спешил к краю. Терпение — это тоже игра.

Однажды снизу загудел знакомый голос. Саша вернулся. Его фразы пахли делом. «Облачные игры… мы первые…» — заклинание на слух: и магия, и герои, и звон мечей. В его словах щёлкали невидимые кнопки: сейвы живут в небе, пинг не жалит, кадры бегут ровно. Туман войны приподнят, карта мира открыта, портал города — у дверей. Он поднялся ко мне и вошёл с жёлтой ниткой. На конце синяя пластмасска. Пахнет не едой — техникой. Интересно.

Он подвесил нитку, качнул пальцами. Синяя штука закачалась — маленький зверёк на нитке. Я прищурился, поднял лапу. Тронул. Отскочил. Снова тронул — уже смелее. Воздух шуршал бумагой: Саша привязал к нитке тонкий листок, и он заговорил сухими листьями у порога.

— Давай, мелкий, играй, — сказал он и улыбнулся краем губ.

Я прыгал. Брал лапой. Отпрыгивал. Прыгал ещё. Его смех согрел комнату. Щёлкнул телефон — ловит мой прыжок. Мне захотелось попасть в кадр идеально — не ради славы. Ради него.

— Прикинь, котёнок играет с оптическим патчем, — сказал он кому-то невидимому.

Слово «патч» звучит съедобно, но на зуб — ничего. Я проверил — честно. Значит, это не про вкус. Про связь. Игра — это мост, по которому ходят взгляды.

Когда нитка устала, я лёг на одеяло. Он убрал телефон. Погладил меня коротко — как печать. Я ответил лапой. Взгляды встретились. Поняли друг друга без обещаний.

Через день вошли сразу все: мужчина, женщина, мальчишка. Комната сжалась в коробку с гостями. Я не испугался — просто приподнял голову. Женщина теребила край рукава. Мужчина стоял ровно. Мальчишка улыбался уверенно; финал, похоже, он уже знал.

— Давайте имя дадим, — сказал мужчина просто.

— Только не мудрёное, — ответила женщина. — Малый-то ещё растёт.

У них уже есть серая — Лира. Я про себя звал её «шипелка», но это между нами. Мужчина предложил:

— Дирхам?

— Сложно, — мотнула головой женщина.

— Рубль! — сказал мальчишка и тут же сам засмеялся. — Скучно.

Думали недолго, но серьёзно. Я смотрел на них. Мурлыкал тихо, чтобы напомнить: обсуждают меня.

Мужчина хлопнул в ладони, будто нашёл нужную кнопку.

— Бат! Коротко. Звонко. Как в Таиланде.

Женщина прищурилась, прикинула по мне взглядом.

— Бат, значит. Идёт. Ну, гляди, мелкий — теперь ты Бат.

Мальчишка захлопал в ладоши. Я прищурился: «Бат» шуршит на слух легко — та самая бумажка на нитке. Не знаю, где этот Таиланд. Зато знаю — это имя ложится на меня мягко. Я пискнул с хрипотцой. Это была моя подпись.

Они посмеялись. Мужчина сказал, что за баты можно купить еду. Я кивнул по-кошачьи — значит, имя с пользой. Женщина собрала чашки, мальчишка ещё раз улыбнулся, и все вышли. В комнате снова стало просторно.

Я растянулся на одеяле и послушал дом. Имя — маленький дом, который можно носить на себе. Сегодня оно стало моим. Завтра, может быть, дверь распахнётся шире. А пока — его ладонь на миг легла мне на макушку. Я чиркнул усом по пальцу. Мы глянули друг на друга. Договорились.