Глава 09. ШШШ

Наблюдательный пост я считал почти своим.

Почти — потому что до меня он уже кому-то принадлежал. У края перил держался сухой серый запах Лиры, и всякий раз, когда я садился там, дом будто спрашивал: а разрешили ли тебе?

Мы уже ели в одной комнате из двух мисок. Она тогда сказала своё короткое «шшш», и я понял: серая кошка не отдаёт расстояние даром. Но после общей еды в доме остаётся надежда. Особенно у котёнка.

Вечером дом притих. Шаги разошлись по комнатам. Посуда звякнула внизу и тоже замолчала. На одеяле ко мне уже подбирался сон, когда по полу прошёл мягкий шорох.

Это была она.

Лира шла вдоль стены к наблюдательному посту. Не спеша. Так ходят те, кому не нужно проверять дорогу носом. Она и так знала, какая доска скрипнет, где пахнет пылью и откуда от перил тянет холодом. Села у края, посмотрела вниз и застыла. Только кончик хвоста дёргался — коротко, сердито, сам по себе.

Я выбрался с одеяла не сразу. Сначала посмотрел. Потом сделал несколько шагов. Не вплотную — на два хороших прыжка. Мурлыкнул тихо, для порядка: мол, я не за миской и не за дракой.

Лира повернула голову.

— Шшш.

Звук был сухой и ровный. Без лишней злости. Просто черта на полу: здесь я, там ты.

Я сел. Черту я увидел. Но котята устроены несправедливо к чужим чертам: им всё время кажется, что если прыгнуть мягко, боком, смешно, то мир передумает.

Я присел, собрал лапы и прыгнул рядом — не на неё, нет. Чуть в сторону. Так, чтобы показать: смотри, как умею.

Лира не двинулась. Только усы у неё ушли вперёд, а звук стал гуще.

Тогда я перекатился на спину и подставил живот. Самый мирный живот на всём втором этаже. Лапы согнул, хвостом чуть ударил по полу: свои же.

Лира смотрела долго. Не зло. Хуже — с усталой взрослой ясностью. Потом подняла лапу и махнула в воздухе перед моим носом. Без когтей. Даже не ударила. Просто показала, что у её терпения тоже есть край.

Я сел на задние лапы и сделал вид, что именно это и хотел выяснить.

Некоторое время у меня получалось быть разумным. Почти целую минуту. Потом коридор сам подсказал игру.

Я спрятался за углом. Выглянул одним глазом. Дёрнул хвостом, выскочил и сразу отскочил назад.

Мне было весело.

Лире — нет.

Она поднялась. Серая спина стала выше, чем была. Шея вытянулась, уши легли ровнее, и из горла вышел тихий рык. Его не столько слышишь, сколько чувствуешь под лапами: пол как будто вспоминает грозу.

После этого Лира развернулась и пошла к лестнице. Ни спешки, ни победы. Только хвост оставил мне короткий серый знак: разговор окончен.

Я остался у края.

Снизу потянуло кухней. Деревом. Водой в миске. Лира спускалась медленно. Каждая ступень принимала её сухой шаг, и я вдруг понял, что мог бы броситься следом. Лапы уже знали дорогу: вниз, за ней, вокруг стола, под стулья. А потом обратно наверх.

Но я не пошёл.

Иногда дом учит не движением, а остановкой. Лира сказала «нет» не для того, чтобы стать врагом. Она просто закрыла свою дверь. А дверь, если её уважают, когда-нибудь может открыться сама.

Потом была моя комната. Сухой корм. Вода. Одеяло, которое принимало без шипения. Весёлость ещё крутилась во мне, как хвост перед прыжком, но понемногу улеглась.

Внизу было тихо. Просто не всякий вечер нужен сразу двоим.